День рождения Аркадия проходил, как обычно. Уже к восьми часам клонило в сон. То ли от недосыпа в поезде Питер-Москва, то ли от ящика водки, притаившегося в углу веранды, то ли от обильной закуски.

Мы сидели в креслах вокруг костра. Неспешная беседа прерывалась лишь звоном бокалов. Пели птицы. Заканчивался август.

Никита приехал на день рождения с дочерью. Девочка-подросток — бич любой компании. Как тинейджеру ей еще скучно общаться со взрослыми, но как барышня она уже борется за мужское внимание. Воспитание позволяло ей дергать лишь папу. Никита вяло отмахивался.

— Пап, оставь в покое магнитофон. Сломаешь, — выпалила юная леди.
— Почему это сломаю? Я никогда ничего не ломаю! — парировал Никита.
— Ломаешь! — упорствовала дочь.
— Ну что я сломал? — требовал доказательств папа.
— Ты маме жизнь сломал!..

Над лужайкой нависла напряженная тишина. Все знали, что это правда. Никита, много лет проработавший в МВД, вышел в отставку с тремя вещами: долги, больная печень и пулевая рана, полученная во время спецоперации в Югославии. У него было полторы тысячи музыкальных дисков, десяток маскарадных костюмов (ковбой, нацист, ирландец и т.д.) и полное неведенье относительно завтрашнего дня. Естественно, при таком раскладе он сломал жизнь не одной женщине. Но откуда это могла понимать дочь? 13 лет – слишком рано для философии. И тем не менее, она настойчиво повторила еще раз:

— Ты сломал маме жизнь!

Компания молчала. Никита потер щеку. Потом вторую. И очень спокойно ответил:

— Ну хорошо… А из полезных вещей?