Корпоративные вечеринки — моя ахиллесова пята. Насколько много я могу выпить дома, из охлажденных и запотевших рюмочек, под горячую закуску — настолько мало я могу осилить из теплых пластиковых стаканчиков, чокаясь с каждым встречным. Но как человек чрезмерно общительный, я не могу с этим бороться. Те, кто знакомы со мной давно, уже привыкли к этим выходкам. Но для компании, в которой я работал вторую неделю, это явилось полной неожиданностью.

Я не помню, как закончился этот вечер. Когда утром я с трудом приоткрыл один глаз, стало ясно, что я не ночевал дома. Видимо, не предупредив. Чужая квартира давила, ощущение ужаса проникало еще глубже, чем похмелье.

Я продолжил обследование, не открывая второй глаз. Впрочем, он очень скоро распахнулся сам – я обнаружил, что лежу под одним одеялом с небритым мужчиной. В моей жизни происходили разные вещи, особенно под воздействием алкоголя. Я терял деньги и документы, меня выбрасывали из попутных машин, я дрался, читал стихи бандитам, уезжал в другие города, попадал в милицию… Но такого еще не было!

От моего взгляда небритый мужчина проснулся. Видимо, в глазах было больше ужаса, чем в документальных фильмах о фашизме. Внимательно на меня посмотрев, он принял единственно верное решение:

— Водку будешь?

Мы вышли на кухню. Часы показывали восемь утра. Выпили по первой.

— Аркадий! — представился он.

Мне, видимо, представляться не имело смысла. Я достаточно представился вчера на корпоративной вечеринке, с которой меня пришлось вывозить на такси к коллеге, живущему неподалеку. Тот факт, что в холостяцкой однокомнатной квартире была всего одна кровать и одно одеяло, никого вечером не смутил.

Утренняя водка и тот факт, что дома про меня ничего не знают, создавали ощущение свободы. Мы говорили о Пелевине, символистах, кинематографе. Потом о стихах нонконформистов. Потом о театре.

— Кстати, – сказал Аркадий. – Я сегодня иду в театр. Предупреди жену и пойдем вместе.

Расставаться, действительно, не хотелось. Я взял телефонную трубку и набрал номер. Аркадий разливал порцию успокоительного. Не успев подумать, что буду говорить жене, я выпалил всё, как есть:

— Дорогая! Я у коллеги! Мы сейчас идем в театр.

На другом конце с треском бросили трубку.

Кстати, спектакль мне не понравился.